ШЕЛ ВТОРОЙ ГОД ВОЙНЫ

Поделиться в facebook
Поделиться в twitter
Поделиться в vk
Поделиться в google
Поделиться в linkedin
Поделиться в email

 

  • (Поощрительный Диплом третьей степени на нашем Конкурсе, ред.)                                                                                     

 

 

После  окончания  школы он вместе  с другими выпускниками  пошел в военкомат. Все   волновались — возьмут ли их  в армию, в какие войска, куда  пошлют? Конечно, хотелось бы быть  вместе с друзьями, но разве это сейчас  главное!  

Незаметно  для себя, за  время этих хождений  в военкомат, оформления  документов, прохождения медкомиссии,  многие ребята перезнакомились, сблизились.

У  всех  было одно  желание — успеть   повоевать до победы!

Ну  вот все  уже позади – большинство   определили в один полк и  они выстроились для отправки  на вокзал.

После  напутствия  военкома слово  взял один из провожавших  военных, который предложил  выйти из строя тех, у кого  музыкальный слух, кто играет на  музыкальных инструментах.

 Друзья  знали, что  он хорошо играет  на пианино и буквально  вытолкнули его из шеренги. 

Всех  вышедших  отвели назад, в  казарму.

А  полк  погрузили  в вагоны и  отправили, как  оказалось потом,  в Крым, где и принял   участие в обороне Керчи.

Всю  войну  он прослужил  радистом, шифровальщиком  в спецчасти. После войны  он не нашел ни одного вернувшегося  с фронта из тех ребят, с которыми стоял  тогда на плацу.

                                                          ****

Тот, с  кем она  дружила, вместе  с другими ребятами  бегал с документами в  военкомат, проходил медкомиссию.

Они  только  о том и  говорили: когда?  Куда? Скорее бы! С  мальчиками все было понятно. А  девочкам куда?  

Она  рано осиротела  и поэтому должна  была рассчитывать на  свои силы. Сперва поступила  на ветеринарный факультет, но учиться  там надо было долго. Поэтому она перешла  в медучилище, где её, как окончившую среднюю  школу, зачислили прямо на третий курс! Так что  через год она станет медсестрой и тоже сможет чем-то  помочь!

Знакомые  устроили ее  учетчицей на хлебзавод, где  выпекался плоский грузинский хлеб. Оттуда  она, после ночной смены, бежала прямо на занятия.

К  работящей, смышленой  девушке все относились  хорошо, и вахтеры позволяли  ей выносить после смены парочку  хлебов. Правда, за это и они брали  один.

Один  хлеб она  относила матери  своего друга, которая  осталась одна со вторым, 13-летним,  сыном, и для которых этот хлеб был  далеко не лишним. (Позже, когда начнет поступать  продовольственная помощь по ленд-лизу из Америки, мальчик  наловчится мастерить из пустых консервных банок жестяные «печки», которые, т.к.  дрова были дороги, топились ветками, щепками, бумагой. Ими обогревались и даже умудрялись  на них готовить нехитрую пищу. 

Иногда  эти «печки» удавалось  продать, что тоже было  большим подспорьем в их уже  общем «хозяйстве» и предметом  гордости моего будущего дяди Пако).

Второй  хлеб она  относила в  семью какой-нибудь   школьной подруги, где  часто и ночевала.

Через  много лет, читая  у В. Гиляровского историю  появления булочек с изюмом,  она вспомнит, как им однажды завезли  партию муки с личинками. Ни времени, ни технических  возможностей на просеивание муки у сотрудников не было,  и в этот день выпекали хлеб непривычно вида — пятнистого  от прожаренных личинок. К счастью, никто этого не понял и никто  не пострадал. 

Пройдет  несколько  месяцев… По  рекомендации отца  ее подруги, работавшего  завхозом, она начнет работать  медсестрой в госпитале, где за ней  будут закреплены четыре офицерские палаты.  

На  ее умелые  и всегда горячие  руки обратит внимание  пожилая одинокая массажистка, кстати, немка «танте Юля», которую  все очень уважали, и к которой даже спецчасть не придиралась!  

Она  научит  ее всем  премудростям  массажа и лечебной  физкультуры и до конца  войны, пока госпиталь не расформировали, этими  руками они будут возвращать раненых кого в строй, а  кого и к жизни на гражданке. 

Отоспаться  ей не удастся  еще долго-долго! Вернется  любимый человек… Появлюсь  на свет я… Будет работа в  роддомах, ночные дежурства… Всё  это будет… И хорошее, и неприятное…Но  всё это — еще впереди…

А  пока – шел  всё тот же 1942-ой, второй  год войны.

Мальчики  несли заявления  в военкоматы, а она  несла свои документы в  медучилище. И мы их помним! Всех!   

P.S.  По  странному  стечению обстоятельств,  оказалось, что мой тесть  (фото справа) тоже служил  радистом, но на Халхин-Голе. И  надо было видеть и слышать, как  они с папой переговаривались на своем  «музыкально-морзяночном» языке! И это – через  26 лет после окончания Войны! Они все помнили!

                                Иракли Ходжашвили, Кельн, Германия